КАЛЕЙДОСКОП

Честно признаюсь: я долго въезжал в этот спектакль. И, думаю, был не одинок. Постановка устроена так, что зрителю предлагается не просто следить за сюжетом, а собирать его из множества слоёв: пластики, света, музыки, символов. Это театр, который требует внимания и, возможно, второго просмотра.

Что происходит на сцене? Если убрать всю эту визуальную насыщенность, цирковые аттракционы и постоянное заигрывание с публикой, которые не дают заскучать, перед нами — притча об очень-очень одиноком мужчине. Несмотря на обилие женщин разного уровня вокруг, достатка и, извините, качества, он ищет одну-единственную. Любовь всей его жизни.

И тут невольно задумываешься: а ведь Дон Жуаны дня сегодняшнего — они ведь на самом деле спят/общаются с одним и тем же типажом. Одна и та же роль, один и тот же образ, одна и та же маска. Как многие актрисы играют всю карьеру одну роль. Как не очень интересные художники рисуют одну огромную картину, просто в разных рамах и под разными названиями.

В ЛОВУШКЕ

Дон Жуан здесь здесь не романтический триумфатор, а человек в ловушке собственного амплуа. Маска, созданная общественным одобрением, стала его проклятием. Конфликт иррадиирует на всех уровнях: внутри человека (светлая сторона — тёмная сторона), между мужчиной и женщиной, между человеком и обществом, между человеком и его Творцом.

Создатели спектакля говорят, что актёры, декорации и музыка не просто сосуществуют, а «конструируют» друг друга, наслаивая смысловые измерения. Это действительно так — но чтобы это почувствовать, нужно настроиться на особую волну.

Визуальный язык заслуживает отдельного упоминания. По манере и подаче спектакль чем-то напоминает знаменитый Cirque du Soleil. С той лишь разницей, что в этом представлении ни одно животное не пострадало — потому что животных здесь просто нет. На сцене только люди. И это, пожалуй, роднит два зрелища: и там, и здесь работает исключительно человеческая пластика, свет и трюк. Царствует его Величество Цирк.

ШАРИКИ, ИХ МНОГО

Шарики в спектакле — эмблемы света и тьмы, соревнующиеся со светом. Кому-то они напомнят известные кинематографические образы, кому-то — просто белое и чёрное. Это работает, но по-разному для каждого зрителя. Кстати на это восприятие работает довольно громкий, даже кинематографический саундтрек.

Сценография многоуровневая: кладбище, надгробия, пластические сцены с элементами макабра. Женская пластическая группа превращается в инкубов и суккубов, периодически совращая героя. Люди и трупы, зомби и куклы, всё это создаёт особую атмосферу. Иногда смотреть всё это не просто.

БЫТЬ ИЛИ НЕ БЫТЬ?

И вот тут возникает озорное ощущение, что в этих же декорациях, с этими же актёрами и в этих же костюмах можно было бы сыграть и «Гамлета». Череп на сцене периодически появляется, так быть или не быть? Трёхэтажные конструкции, мрачные фигуры, нависающий круг — всё располагает. Разве что вместо Эскалибура — меч, а вместо Лилит — Офелия. Но, возможно, это и есть признак универсальности сценографии, а возможно — её чрезмерной обобщённости. Каждый решит сам.

Спасение или его отсутствие? В центре брянской истории — Дон Жуан де Маранья в исполнении Виктора Коновалова. Лилит права: «Ты сам себя не знаешь…» Чем сильнее давят, тем сильнее сопротивление. В яичной скорлупе кроется жизнь или еда — как посмотреть. С какого ракурса?

ИДЕМ К РАЗВЯЗКЕ

Финал создатели трактуют как спасение. Дон Жуан кается, убив Командора и Дон Октавио: «Я не хотел». Инквизитор оказался прав: для исцеления общества нужна жертва. Жертвой за неверие стала жизнь Дон Жуана, а наградой за искренность — спасение и воскресение. Не оправдан, но спасён.

А что вижу я? Спасения не произошло. По крайней мере, оно не считывается во всем этом винегрете образов. Осознание — да. Мечта ещё не умерла. Он искал идеальную женщину, но нашёл её только в своих мечтах.

Трёхэтажные конструкции — в прямом смысле — застроили сцену, но ясности в суть происходящего не внесли. Стал ли счастлив главный герой? И да, и нет одновременно. Ведь счастье он ищет в другом человеке, в женщине. А её возможно встретить, а возможно и пропустить этот единственный шанс на спасение.

Андрей Большаков